Подари жизнь: Андрей Рылов: «Практически каждый день клиники испытывают потребность в информации о тех людях, которые могли бы стать донорами»

Больному, нуждающемуся в пересадке стволовых клеток, в качестве донора может подойти только один человек из нескольких десятков тысяч. Но весь трагизм ситуации заключается в том, что даже в сумме все российские регистры доноров стволовых клеток не дают этой цифры. Больные вынуждены обращаться в зарубежные учреждения, но там готовы оказать помощь только за астрономические деньги. Поэтому наша отечественная база, которая содержит данные о донорах стволовых клеток, должна быть как можно больше. О том, почему любой из нас может оказаться единственным шансом на спасение чьей-то детской жизни, рассказал заместитель генерального директора ФГБУ РМНПЦ «Росплазма» ФМБА России, доктор медицинских наук Андрей Валентинович Рылов.

 Больному, нуждающемуся в пересадке стволовых клеток, в качестве донора может подойти только один человек из нескольких десятков тысяч. И весь трагизм ситуации заключается в том, что даже в сумме все российские регистры доноров стволовых клеток не дают этой цифры. Больные вынуждены обращаться в зарубежные учреждения, но там готовы оказать помощь только за астрономические деньги. Поэтому наша отечественная база, которая содержит данные о донорах стволовых клеток, должна быть как можно больше. О том, почему любой из нас может оказаться единственным шансом на спасение чьей-то детской жизни, рассказал заместитель генерального директора ФГБУ РМНПЦ «Росплазма» ФМБА России, доктор медицинских наук Андрей Валентинович Рылов:

 - Есть медицина, которая требует совместного участия общества и профессиональных врачей. Современные технологии интернациональны, и многие российские клиники ничем не отличаются от западных. Наши врачи по большому счету тоже могут спасать жизни детей. Главная проблема заключается в том, что лечение предусматривает, наряду с применением эффективных лекарственных средств и современных медицинских технологий, привлечение потенциальных доноров, небольшой процент из которых станет реальными донорами. Без этих доноров эффективное лечение невозможно. Современная химическая или лучевая терапия, которая используется при лечении онкозаболеваний, приводит к уничтожению не только раковых клеток, но и собственных молодых кроветворных клеток, которые существуют в организме больного. Поэтому необходимо привлекать доноров. Их количество должно быть достаточно большим. В такой стране, как наша, потенциальных доноров, то есть людей, которые выразили желание и готовность при определенных обстоятельствах отдать свои стволовые клетки больным людям, должно быть несколько десятков тысяч человек. Желательно - 300-400 тысяч. В Соединенных Штатах Америки в банке стволовых клеток их несколько миллионов. В немецком банке, который обеспечивает стволовыми клетками всю Европу, тоже несколько миллионов доноров. Сейчас наша задача - провести обследование людей, объяснить им, для чего это обследование нужно, сказать, что исследование направлено не на изучение их здоровья для последующего лечения, а прежде всего на определение возможности стать донором. Мы очень благодарны тем организациям, которые идут нам навстречу в привлечении доноров. Чем больше у нас будет потенциальных доноров, тем лучше. Три тысячи детей в Российской Федерации регулярно требуют эффективного лечения с привлечением HLA-донорства. Большинство из них этих доноров так и не дожидаются и в результате погибают. Надо сделать все для того, чтобы наши клиники имели возможность получить поддержку от потенциальных доноров стволовых клеток. 
 - Сколько доноров сейчас у вас насчитывается?
 - На сегодняшний день привлечено 12,5 тысяч потенциальных доноров. 12,5 тысяч - это то, что касается регистра «Росплазмы». Есть небольшой регистр в Санкт-Петербурге на базе НИИ гематологии и трансфузиологии академика Селиванова. Есть небольшие регистры и в других клиниках, но количество приобретенных доноров недостаточно для того, чтобы мы могли сделать соответствующий выбор донора. Чтобы было понятно, приведу пример с донорством крови. Есть четыре группы крови: первая, вторая, третья, четвертая. Эти группы крови мы все знаем, и все из нас знают, какая у него группа крови. Есть еще параметр, позволяющий окончательно идентифицировать, подходит человек в качестве донора или нет. Это резус-фактор. Таким образом, всех людей можно разделить на восемь категорий: по первой, второй, третьей, четвертой группе крови и по тому, положительная или отрицательная эта группа крови. А при применении стволовых клеток количество HLA-типов просто огромно. Например, в Японии только один из 30 тысяч человек может стать донором для конкретного ребенка. То же самое в Финляндии, в Скандинавии, на маленьком острове Исландия - то есть там, где генетически однородное население. Там проведут HLA-типирование 30 тысяч человек, и тогда ты хотя бы знаешь, к кому обратиться за помощью. А в Российской Федерации на сегодняшний день, во-первых, колоссальное генетическое разнообразие, во-вторых, не знаешь, кого попросить тебе помочь. СМИ периодически передают информацию о том, что погибает молодой человек или ребенок, которому срочно нужна, например, первая отрицательная или четвертая положительная группа крови. Как правило, люди знают свою группу крови и могут откликнуться. Но если тебе нужны стволовые клетки, ты не знаешь, к кому обратиться. Поэтому задача, которая стоит перед нашим учреждением, - как раз охватить максимальное количество людей и провести исследование их HLA-типа. Это достаточно дорогое исследование. Стоимость его порядка 20 тысяч рублей. Наша страна нашла такие деньги. Нам остается искать доноров, типировать их и создавать регистр, аналогичный западно-германскому или американскому. Я говорю именно про эти два регистра, потому что люди там  похожи на нас, иногда мы к ним обращаемся. Сейчас у детей в России единственный шанс спастись, а у родителей - спасти своих детей - это обратиться в американский или европейский регистр, расположенный в ФРГ, где есть генетически похожие на них потенциальные доноры. В японский регистр мы не обращаемся, хотя, например, для якутов, может быть, есть какая-то вероятность  найти там потенциальных доноров.
 - Планируется ли создание единого регистра доноров стволовых клеток?
 - Планируется. Но было бы что объединять... Если бы у нас были достаточно большие регистры, конечно, они бы были объединены, а сейчас... Тут пять человек, тут десять. Объединяй - не объединяй, мы не достигнем той цифры, которая необходима для наших клиник. А ведь запросы в адрес нашего учреждения идут практически ежедневно, то есть практически каждый день клиники испытывают потребность в информации о тех людях, которые могли бы стать донорами, чтобы дальше с ними работать. А информации такой нет. 
Человек, который проходит HLA-типирование, попадает в регистр доноров и остается там достаточно долго - 5, 10, 15, 20 лет... О большем пока говорить не приходится, поскольку западные регистры именно столько времени и существуют. При этом не факт, что к потенциальному донору за этот период кто-либо обратится. Генетическое разнообразие таково, что вероятность того, что к нему обратятся, по опыту западных регистров - 1 процент. То есть один человек из 100 однажды - через пять или десять лет - может услышать, что есть, например, маленький мальчик, который нуждается именно в его стволовых клетках. Генетически он ему намного ближе, чем его папа и мама. Кстати, почему у нас не пересаживают стволовые клетки от папы и мамы? Потому что вероятность, что они генетически совпадут с клетками собственного ребенка, очень низкая - примерно процентов 20. Чтобы было понятнее, объясню на примере с группами крови: если у папы вторая группа крови, а у мамы - третья, есть вероятность, что у ребенка будет четвертая группа крови и ни папа, ни мама как доноры ему не подойдут. А со стволовыми клетками вероятность совместимости еще меньше. Поэтому и возникает проблема поиска этих доноров. 
 - Какое исследование проходит человек, прежде чем стать потенциальным донором крови?
 - Пока человек живет, он может много чем заболеть. И может возникнуть ситуация, когда он не будет годен в качестве донора, потому что болеет, к примеру, гепатитом B или гепатитом С. Поскольку мы не знаем, что будет через 5, 10, 15 лет, сейчас нет большого смысла определять, болеет ли он СПИДом, гепатитом В или гепатитом С и годен ли он по состоянию здоровья осуществлять донорские функции. В настоящее время мы эти исследования и не проводим. Мы просто определяем HLA-тип человека и все. Даже если сейчас вы болеете острым респираторным заболеванием, то через 15 лет, когда вы понадобитесь как донор, возможно, уже не будет никакого ОРЗ и никаких временных проблем со здоровьем. Поэтому на сегодняшний день - только два кубика крови и специальное исследование, которое позволит определить генотип. Причем мы определяем не весь генотип. Это колоссальная работа - определение всего генотипа. Мы исследуем лишь маленький кусочек шестой хромосомы, где есть информация о том, годится человек быть донором или нет. Там же содержится генетическая информация о HLA-типе. 
Чтобы пройти исследование, нужно просто прийти в плазмацентр и сдать кровь или позвонить от имени организации и сказать, что есть 15, 20, 30 желающих, которые готовы стать потенциальными донорами, и к вам приедет мобильная бригада. Главное, чтобы люди знали о том, что надо пройти такое исследование и стать потенциальным донором стволовых клеток. 
Этот вид донорства очень интересен тем, что нуждающиеся в стволовых клетках маленький мальчик или маленькая девочка о вас как о потенциальном доноре ничего не имеют права знать. Почему? Чтобы исключить давление на донора. Сейчас он согласен сдать два кубика крови, а через 5-10 лет ситуация поменяется и он передумает. Чтобы не было никакого давления на донора, информация о нем закрыта. Даже когда, например, больному мальчику перельют эти стволовые клетки и его жизнь будет вне опасности, в адрес донора он может максимум нарисовать картинку и поблагодарить его. Зато донор имеет право получить всю информацию о том, кому он будет давать свои стволовые клетки.
 - В ряды потенциальных доноров стволовых клеток вступили 12,5 тысяч человек. И, независимо от того, что они сделали в жизни - может быть, много чего-то хорошего, может быть, много чего-то плохого, этот их поступок, без сомнения, совершенно замечательный. Я не вправе разглашать фамилии этих людей, многих из которых вы знаете. Но в том, что это хорошие люди, у меня никаких сомнений нет. Люблю цитировать фразу одного из первых христиан, который сказал, что есть летопись людей, а есть летопись Бога. Такие люди как раз ближе к летописи Бога. Хорошо, что такие люди есть.

Похожие материалы по теме

Кировскую областную детскую клиническую больницу ждет перезагрузка

За год планируется сделать трехэтажный надстрой над педиатрическим отделением, построить два наземных перехода, а также закупить новое оборудование и увеличены объёмы оказания ВМП.